Вот фигура уж точно была самая обыкновенная – и плечи как у подростка, и совсем нет того пленительного изгиба талии и бедер, который так бросается в глаза и создает впечатление совершенства, и грудь маленькая.
Марине было совершенно все равно, как оценивают ее внешность мужчины, но ей казалось, что из-за обыденной внешности бывает обыденная судьба. Вздохнув, она отправилась на хозяйскую кухню ставить чайник.
Вот у Натальи Андреевны Спешневой судьба точно не обыденная. Марина так увлеклась разглядыванием этой необычной женщины, так заслушалась ее голосом, что почти не замечала комнат, по которым вела их экскурсоводша. Она отвлеклась, только когда группа уже направлялась к выходу, и ей стало неловко: все-таки тургеневский дом, а она думает невесть о чем!
Но Наталье Андреевне было, кажется, совершенно все равно, слушают ее экскурсанты или нет.
– Мы с вами переходим в тургеневский парк, – сказала она, не меняя интонации. – Собственно, это не парк в строгом значении слова. В нем нет ни подстриженных деревьев, ни заморских растений, ни мраморных статуй в аллеях. Тургенев всегда называл его садом.
«Интересно, как она по саду пойдет на таких каблуках?» – мельком подумала Марина, выходя из дому вслед за экскурсоводшей.
Катенька, шедшая все это время рядом с ней, молчала и совсем не задавала вопросов: ей было интересно только то, что относилось к медицине. Экскурсоводша шла по саду легко, как по паркету, – впрочем, дорожки были гладкими.
– Перед вами дуб, посаженный самим Тургеневым. Сейчас это могучий стопятидесятилетний великан, в его тени соловьи не смолкают даже днем, – рассказывала она. – А теперь мы с вами пойдем к знаменитому скрещению липовых аллей…